Курская битва

Однако Гитлер, стремясь дать войскам как можно больше новых танков и штурмовых орудий, переносил сроки наступления. Представители Ставки Г.К. Жуков и А.М. Василевский находились в войсках, проверяя готовность фронтов и отрабатывая вопросы взаимодействия.

Наконец, в Генштаб вновь поступили данные о переходе немцев в наступление.

Направленное Ставкой предупреждение гласило: «По имеющимся сведениям, немцы могут перейти в наступление на нашем фронте в период 3-6 июля». Это предупреждение подтвердилось показаниями пленных, сообщивших, что немецкие войска начнут наступление в 3 часа утра 5 июля. Германскому командованию не удалось достигнуть внезапности нанесения удара. Перед рассветом, в 2 часа 20 минут, на районы сосредоточения ударных группировок противника обрушился упреждающий мощный артиллерийский огонь двух советских фронтов.

«Этим неожиданным ударом, ― вспоминал К.К. Рокоссовский, ― немецко-фашистские войска были застигнуты врасплох».

От обстрела особенно пострадала вражеская артиллерия, частично были нарушены связь и управление.

Грандиозная по своим масштабам, напряженности и результатам битва началась не так, как ее замышляли гитлеровские генералы, но остановить ее уже ничто не могло.

В ожесточенные сражения на Курской дуге постепенно было вовлечено:

• свыше 4 млн человек,
• около 70 тыс. орудий и минометов,
• около 13 тыс. танков и самоходных орудий,
• до 12 тыс. боевых самолетов.

5 июля в 5 часов 30 минут и 6 часов утра немецкие войска из групп армий «Центр» и «Юг» перешли в наступление, действуя одновременно с севера и юга. Прорыв обороны советских войск был первым этапом на пути осуществления замысла гитлеровского командования. С орловского плацдарма, нависавшего над правым крылом Центрального фронта, главный удар направлялся на Ольховатку, по линии обороны 13-й армии и правого крыла 70-й армии. При этом использовались активные действия авиации, сильный артиллерийский огонь, под прикрытием которых на передний край советской обороны обрушилась лавина танков. Следом за «тиграми» и «пантерами» шли бронетранспортеры и пехота.

О мощи удара говорит тот факт, что в первом эшелоне атаки действовали 3 танковых и 5 пехотных дивизий противника.

Четыре ожесточенные атаки были успешно отбиты воинами 13-й армии, и только после получения подкрепления немцы ворвались в расположение 81-й и 15-й стрелковых дивизий. По прорвавшимся частям нанесли массированный удар части 16-й воздушной армии. Это замедлило продвижение противника. А с переброской в этот район 17-го стрелкового корпуса, двух истребительно-противотанковых и минометной бригад продвижения врага было остановлено.

6 июля войска Центрального фронта нанесли по врагу контрудар. Разгорелись ожесточенные бои. Немцы ввели в бои свежие силы, в том числе 250 танков. За два дня противник смог продвинуться на 10 км, однако прорвать вторую полосу обороны 13-й армии на ольховатском направлении так и не смог, что сыграло важную роль в срыве наступления всей орловской группировки. Немцы и в последующие дни встретили жесткий отпор при попытках продвинуться в направлении Ольховатки. Потеряв 42 тыс. человек и 800 танков, противник вклинился в оборону Центрального фронта в полосе до 10 км, вглубь ― до 12 км, после чего вынужден был остановиться и занять оборону.

Не добилась успеха и группировка противника, наступавшая на Курск с юга, из района Белгорода. Против войск Воронежского фронта действовали 4-я танковая армия генерала Гота и оперативная группа генерала Кемпфа под общим командованием фельдмаршала Манштейна.

Ранее, 5 июля, немцы силами пяти корпусов (три из них ― танковые) атаковали позиции 6-й и 7-й гвардейских армий, прикрывавших направление на Обоянь и Корочу. В боях принимали участие около 700 вражеских танков. Их атаки поддерживались огнем тысяч орудий и минометов и сотнями самолетов с воздуха.

Наши армии сдерживали удары, однако противник в первый день боев продвинулся на двух участках нашей обороны на 8-10 км. На второй день на вторую полосу обороны 6-й гвардейской армии была выдвинута 1-я танковая армия генерала М.Е. Катукова, а из резерва туда же передвинуты 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса, которые сдерживали атаки противника. Напряжение нарастало. Обе стороны несли большие потери. Все больше немецкой техники выходило из строя, вражеские танки расстреливались прямой наводкой из пушек и противотанковых ружей, подрывались на минах, попадали под удары авиации.

«Масштабы сражения превосходили человеческое воображение, ― писал участник этих боев маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян ― Сотни танков, орудий, самолетов превращались в горы металлического лома. Во мгле солнце, его диск еле пробивается сквозь тучи дыма и пыли от тысяч одновременно раздающихся разрывов снарядов и бомб. От ударов снарядов о броню адский скрежет, столбы копоти от горящих машин…»

7 июля Ставка Верховного Главнокомандования передала Воронежскому фронту из состава Степного фронта 10-й танковый корпус, а также усилила фронт авиацией. В последующие дни все атаки немцев были успешно отбиты.

9 июля противник сосредоточил на узком участке фронта до 500 танков и вновь попытался проломить нашу оборону и прорваться к Обояни. Однако и на этот раз немцы потерпели неудачу. Тогда Манштейн решил направить удар 4-й танковой армии в район Прохоровки, чтобы прорваться к Курску. На этом направлении противник сосредоточил основные силы своей группировки. Соединения 4-й танковой армии под командованием Гота и оперативной группы «Кемпф» 10-11 июля не достигли ощутимых успехов на южном фасе Курской дуги и лишь незначительно продвинулись на подступах к Прохоровке.

Советское командование смогло разгадать замысел противника. Воронежский фронт был усилен. Ставка передала в его состав 5-ю гвардейскую танковую и 5-ю гвардейскую армии, которыми командовали генералы П.А. Ротмистров и А.С. Жадов.

Советское командование понимало, что срыв готовящегося наступления стал бы окончательным провалом наступления на Курск с юга. Разгромить вклинившуюся группировку противника на обояньском и прохоровском направлениях можно было только серией мощных контрударов войск фронта, усиленных стратегическими резервами. Представитель Ставки маршал А.М. Василевский и командующий Воронежским фронтом генерал Н.Ф. Ватутин решили нанести такой контрудар.